У нас была романтическая любовь — я влюбилась, услышав его игру на фортепиано. Пол провел рукой по ее бедру и подушечками пальцев прикоснулся к внешним губам влагалища. Пальцами другой руки он изобразил, что перебирает воображаемые клавиши. Пол почуял, что Жанна что-то недоговаривает. Она, похоже, фамилии была готова в чем-то признаться, и он поддел ее, прочитав нараспев: — Ты врунишка, ты врунишка, на тебе горят штанишки, думал, мы развесим уши, не хотим тебя мы слушать! Уж не хочешь ли ты сказать, что он тебя не лапал? Ну-ка, посмотри мне в глаза и скажи: «Он меня ни разу не лапал». Жанна отодвинулась от него и опустила глаза: ее тело, ее полные, чувственные груди и бедра. Самой себе она показалась такой взрослой, такой отрешенной от тех давних времен. Ей не хотелось вспоминать, но Пол напирал.

Пол встал и теперь возвышался над ней. Я садилась под платаном, он — под каштаном. Мы считали: «Раз, два, три» — и на счете «три» начинали мастурбировать. Она подняла глаза и увидела, что Пол отвернулся. Он понимал, что даже ее невинность яловик на сексуальности и что ее признание — это его победа, но своего он еще не добился. Дребезжание дверного звонка — в этой квартире они слышали его впервые — застало их врасплох. С площадки донесся гнусавый мужской голос: — Полная Библия, уникальное издание, ни единой купюры. яловика это вторжение привело в бешенство.